Калейдоскоп памяти
Степь, сплошь покрытая высокой охристого цвета травой, простиралась до далеких, поддернутых туманом гор. Там, вдалеке, у самого горизонта, массивные и могучие пики, всех оттенков от землисто-серого до вулканического черного, древние каменные гиганты подпирали собой границу высокого неба. Оно, высокое и необычайно далекое, раскинулось над головой. Яркая голубизна манила взгляд, приковывая к себе на бесконечно долгий миг, одаряя головокружительным чувством единения со всем миром, над которым простиралось это ярчайшее шелковистое полотно.И можно закрыть глаза, ощущая теплый ветер на лице, вдыхая запахи степных трав – неясные, неизвестные, пьянящие – и ощутить волнительную дрожь во всем теле, будоражащее ощущение исходящее из самой души, мистическое чувство единения с древним, былым, таинственным и овеянным трагическим ореолом древних деяний, не лишенных своей романтики и очарования.
И можно упасть на спину, в высокую траву. Укрыться в огромном море зелено-охристого цвета, разбавленном вкраплениями яркого и сочного окраса здешних растений и белыми звездами шестилепестковых соцветий мелких цветов, прекрасных в своей простоте, рассыпавшимися по степи и дарящими едва уловимый нежный аромат. Такой тонкий и заставляющий что-то дрогнуть в струнах замершей души.
И можно замереть в растянувшемся на всю вечность миге, впитывая в себя странную, непонятную, неясную, чуждую энергетику этого мира. Горделивую в своей древности, безудержную и яркую в свободе, пьянящую и дурманящую – в стремлении к жизни и мудрую в осознании своей силы.
Можно увидеть, как несется по этой степи огромная волна конницы, как ветер треплет вышитые знамена, как солнечные лучи сверкают на чеканных и кольчужных бронях. А там, устремив взгляд в далекие горы, слух улавливал стук кузнечных молотов, грохот множества кузниц, а перед глазами стремительно разворачивалась пешая фаланга, закованные в тяжелые панцири воины ощетинились копьями, встречая врага, хрипло и низко пропел боевой рог. И на стенах крепости, искусно высеченной в самой горе, горделиво стоит владыка этих земель, ясноглазый и с чертами лица сочетающими силу, мудрость и суровую красоту. А еще дальше, в лесах, куда с трудом проникает взор, за бурными реками, в ажурных, наполненных неземным светом тепла и покоя городах, взгляд встречается с другим взглядом. Печальным и полным жизни одновременно. И этот взгляд полон нечеловеческой древней мудрости, он легко касается пытливого сознания, не подавляя, не поглощая, а осторожно направляя и давая еще большее понимание этого мира.
И само естество растворяется в круговерти образов, наполненных неведомой силой, заставляя задыхаться и плакать от восторга соприкосновения, замереть в пленительном экстазе верующего, прикоснувшегося к своему божеству, податься всей душой навстречу в попытке прикоснуться чуть дольше, чуть сильнее. Оставить навсегда след в душе, пускай тонкий и незаметный, тянущий светлой тоской и грустью.