15:34 

Городское

Dirionaro
ar sindanóriello caita mornië i falmalinnar imbë met
Итак, Нарья сорвалась и все же сходила на экскурсию по городу, на которую собиралась долго-долго. Море удовольствия, очень интересно, увлекательно и живо. Алексей Билецкий просто покорил своим талантом рассказчика :shy: Повторюсь - увлекательно и слушала просто с открытым ртом. Поход по старым улочкам с петлянием по древним дворикам, старым зданиям и выискивание значков и рельефов по углам, дверям и трубам вгоняет в восторг. Атмосфера экскурсии тоже порадовала уничтожив сухую выкладку фактов на корню и подарив нереально замечательные четыре часа.
Дальше Нарья ударилась в свойственное ей мление от восторга и получилось что-то такое. Очень ассоциативное и ни разу ни каражанское, mea maxima culpa.



Темнота за окном завораживает свистом ветра и макабрической пляской изломанных и высушенных ветвей, напоминающих тонкие, обманчиво хрупкие пальцы средневековых монстров. Рыжеватый свет свечей лишь усиливает впечатление робкого тепла, окруженного холодом беззвездной ночи и четко очерченного дрожащим светом круга, полного умиротворения и одинокого уюта. Запах крепкого кофе и вишневого аромата духов смешивается с едва уловимым свежим и колючим дуновением зимней ночи, больше проникающим в сознание посредством зрения, нежели проскальзывающим через плотно закрытые окна.
Тонкие пальцы неторопливо подносят чашку к выкрашенным темной помадой губам, по телу разливается горьковатое тепло, на миг сознания касается почти забытые ощущения майского рассвета, полного трепетного весеннего ожидания чуда, запаха насыщенно-фиолетовых ирисов и свежей влаги от выпавшей за ночь росы.
Но миг, и трепетное прикосновение дрожащей памяти снова окутывается мраком оканчивающейся ночи, темный бархат беззвездного небосклона вспарывают багровые тонкие лучи дневного светила, оставляя тонкие ало-фиолетовые линии, словно порезы от острого скальпеля на дорогой ткани.
Изящная рука касается тяжелой рельефной ручки, толкая массивную дверь, на миг отзываясь в сознании острым древесным запахом и стуком кузнечного молота по заклепкам. Ветер тут же бросает в лицо горсть мокрого снега, встрепывая длинные волосы и оставляя россыпь мелких серебристых снежинок на темной ткани пальто. Причудливый узор, обреченный растаять при соприкосновении с уютным теплом, ложиться дрожащим блеском на меховые манжеты.
Глубокий вдох морозного воздуха охлаждает тело от груди до кончиков пальцев, разливаясь тонкими струйками спокойствия по венам, принося в вечный хор мыслей долгожданное спокойствие и бескрайнюю пустоту звездного неба, постепенно истаивающего над головой, но раскинувшегося в сознании вечным спокойствием незыблемого космоса. Перед прикрытыми в наслаждении глазами мелькает образ мужчины в темно-красном плаще с капюшоном, из-под которого виден лишь белый, словно светящийся в неверном свете свечей, острый подбородок маски. Слух улавливает тихий шепот и хор, одухотворенно поющий слова на латыни. Тихие шаги за спиной кажутся вполне естественными и повязка, плотно легшая на глаза не внушает страха.
Круговерть обрывочных видений, выхваченных в рассветной полутьме силуэтов зданий, пугающих едва заметными мистическими символами на оконных рамах, мелкой изящной лепнине у крыш и торцов, скалящихся монстров-оберегов на старинных бронзовых ручках и скрипе диковинных флюгеров – все сопровождают чеканные шаги, морозная свежесть и терпкий запах факелов.
Рыжеватое пламя режет глаза и освещает грубые камни катакомб. Символы приходят в движение под ожившими тенями от живого пламени, твердые и уверенные шаги гулко отражаются от высокого полукруглого свода, а шепот – неясный, эфемерный, неразборчивый – лишь усиливается, заставляя сердце заходиться в бешенном ритме, приходя в трепет от происходящего.
И впереди – фигура в плаще и маске, в окружении алых свечей, роняющих капли воска на массивный стол, выхватывающих дрожащим светом чеканные перстни и блеск глаз в прорезях маски...
Видение обрывается лучом света, скользнувшем по лицу, порыв ветра отрезвляет, холодным касанием вновь растрепав волосы и стерев все мистическое очарование видения, пришедшего внезапно, закружившего в предвкушении, замешанном на страхе. Дневное светило вступает в свои права, вытесняя колдовской покров предрассветного часа, оголяя и открывая все под яркими, всепроникающими лучами, принося ясность и стирая недомолвки. Тени отступают, унося неясные движения с собой, стирая подчеркивающие тона на гладких стенах и освещая одинаковые улицы, полные спешащих по своим делам людей.
Тихий шепот настигает лишь у неприметного здания, взгляд выхватывает неприметный рельеф пристально наблюдающего глаза, вписанного в пирамиду...


 

@темы: словесные наброски, город, ХерсON, Нарья

URL
   

Белая башня

главная